Выставка "Героини" Мадрид, музей Тиссен-Борнемиса

Традиционно, начиная с искусства средних веков, общество, а вместе с ним и искусство, воспринимало женщину либо как создание нежное и требующее защиты, либо как как соблазнительницу, вдохновляющую мужчин на подвиги и провоцирующую их на различные, не всегда положительные, поступки. Кураторы мадридской выставки напоминают нам, что параллельно с этими традиционными женскими ипостасями художники создавали и другие образы - женщины активные, независимые, эмоциональные. Выставка разбита на десять разделов, в каждом из них представлены работы разных эпох и художественных техник, что позволяет нам посмотреть на то, как развивалось отношение к женским образам и насколько изменился (если вообще изменился) традиционный взгляд на место женщины в обществе. На мой взгляд, на выставке удачно сочетаются произведения разного времени и жанров.
Итак, вот что было представлено на выставке



Открывается выставка разделом «Одиночество», в котором, что интересно, практически все работы относятся к ХХ веку. Видимо, только тогда общество смогло принять образ женщины, которая испытывает внутренний дискомфорт, которая не просто одиноко ждет своего мужчину, но сама уходит из дома, путешествует, ищет себя. И представленные работы замечательно отражают эту тему в очень ярких женских образах.


Edward Hopper «The hotel Room»


Sarah Jones «Camilla»


Edward Munch «Evening»


Anselm Feuerbach «Ifigenia»


Lord Frederick Leighton «Solitude»

Раздел «Кариатиды»


Жанин Антони в буквальном смысле переворачивает привычный образ с ног на голову, включает в свою инсталляцию разбитый керамический сосуд, чем подчеркивает стремление женщин освободиться от груза, который навязан общественной традицией и с которым им приходилось так долго сосуществовать.


Maruja Mallo «The Net»


Jules Breton «At the Fountain»


Malevich «Girl with a Red Pole»


William Adolphe Bouguereau «The Reaper»


Camille Pissaro «Peasant Woman carrying Two Bundles of Hey»


Franсisco Goya «Water Carrier»


Как триумф женщины освобожденной, кураторы представляют женщин-менад - веселых, танцующих, радующихся жизни.


William Adolphe Bouguereau «Bacchante on a Panter»


Nancy Spero «Maenade»


Emile Levy «Death of Orpheus»


Lovis Corinth «Bacchantes Returning Home»


Rodin «Iris, the Messanger of Gods»

Раздел «Атлеты»


Edgar Degas «Spartan Girls Challenging Boys»


Rubens «Diana the Hunters»


Guido Reni «Atlanta and Hippomenus»


Robert Mapplethorphe «Lisa Lyon»


Nicolas Colombel «Atlanta and Hippomenus»

«Амазонки»

D-G Rossetti «Joan D’Arc»


Rubens, workshop «Joan D’Arc»


Franz von Stuck «Pallas Athena»


Rembrandt «Pallas Athena»


Mona Hatoum «Over My Dead Body»


Marina Abramovic «Virgin Warrior - Pieta»


Eleanor Antin «Judgement of Paris»


AES+F «Last Riot-2»


Marina Abramovic «The Hero II»


Иногда, правда, невозможно удержаться от иронии, т.к. в ряд героических образов кураторы выставки почему-то причисляют и женщин просто читающих книгу (раздел так и называется - «Readers»), и колдуний, и христианских мучениц. Но, все-таки, иронизировать лучше после того, как выходишь из залов, т.к. многие работы, представленные там настолько хороши, что уже не хочется думать ни о концепции выставки, ни о позиции куратора.


Caravaggio «St Catherine of Alexandria»


J-W Waterhouse « St Eulalia»


Gustav Adolph Henning «Girl Reading»


Andrea Gastaldi «Safo»



Dosso Dossi «Circe»


J-W Waterhouse «Circe offering the Cup to Ulysses»


J-W Waterhouse «The Crystall Ball»


J-W Waterhouse «The Magic Circle»


Emil Nolde «Priestesses»


Kiki Smith «Monument to Witches»

Последний зал - апофеоз выставки - посвящен женщинам - художникам. Причем выставлены автопортреты, дающие нам возможность чуть-чуть приблизиться к каждой из них, попытаться представить через какие трудности пришлось им преодолеть, чтобы войти в очень мужской и почти никогда не дружелюбный мир - мир творчества.


Sofonisba Anguissola


Barbara Longhi «Self-portrait as St Catherine»

Artemisia Gentileschi «Self-Portrait as Allegory of Painting»


Angelica Kauffmann


Elisabeth Vigee Le Brun


Elin Danielson-Gambogi


Мария Башкирцева


Berthe Morisot


Charley Toorop


Lee Krasner


Frida Callo

О выставке "Диор: под знаком искусства"

Для того, чтобы рассказать о впечатлениях о выставке в Пушкинском, необходимо подобрать длинный синонимический ряд к слову «очень». Очень красивые платья - большинство из них необыкновенно красивы и изящны. Очевидно, очень дорогая экспозиция. Очень много зрителей. Этот ряд можно продолжать очень долго.


К сожалению, главное впечатление от выставки - всего чересчур. Диоровские платья действительно замечательны, они - произведения искусства и поэтому вполне самодостаточны. Совершенно разочаровывает дидактическое навязывание зрителю очевидных параллелей - если японская коллекция - то обязательно Хокусай, если египетская - скоробей, если испанская - то Гойя. Мне понятно желание показать костюмы Диора в некоем контексте, но для этого совершенно необязательно было так сильно нагружать каждый квадратный метр площади произведениями изобразительного и декоративно-прикладного искусства, которые этот контекст, по мысли авторов экспозиции, должны создать. Мне было по-настоящему жалко картины больших художников - особенно было обидно за Ива Кляйна - одну из его «Антропометрий» разместили на балюстраде, в самом углу, вплотную к другим картинам, а рядом повесили фотографию Х.Ньютона «Они идут», видимо решив, что их объединяет тема обнаженного женского тела. Надо отдать должное группе «Ресайкл» - очевидно то, что они создали свои произведения непосредственно к выставке и их работа удачно сочетается и дополняет главную тему выставки.
Продолжая тему оформления экспозиции, хочется немного поиронизировать на тему звездного неба, зеркал, невообразимых псевдогламурных приборчиков вместо нормальных аудиогидов. Наверное, французские организаторы выставки считают, что эти навороты - то, что хочет видеть российская аудитория. У себя дома выставки известных модельеров они организуют совершенно по-другому. Я была на двух подобных выставках в Париже - там все экспонаты выставлены на простом черном фоне, с минимальной дополнительной визуальной информацией - фотографиями или фильмами из архива модельера, иногда ювелирными украшениями или аксессуарами. Я могу уверенно сказать, что костюмы от этого только выигрывают - ведь на такую выставку приходят прежде всего за тем, чтобы рассмотреть искусство модельера. К слову сказать, в Пушкинском рассмотреть многие платья практически невозможно - они помещены в стеклянные капсулы, которые подняты почти на высоту человеческого роста, что делает их обзор крайне затруднительным.
Общее впечатление от выставки двойственное - безусловно, восторг от великолепных нарядов, исполненных с удивительным мастерством и, очень часто, с большим вкусом. С другой стороны - разочарование от того, каким образом оформлена экспозиция, от того, что организаторы посчитали возможным «опустить» произведения искусства до уровня предметов одежды, а музей - до уровня витрины, пусть даже очень дорогого, магазина.

Выставка Шардена в Прадо

На выставке представлено 57 картин, некоторые работы из частных коллекций выставлены впервые.


«Girl with Racket and Shuttlecock» c. 1740


Открывается выставка натюрмортами, которыми Шарден впервые заявил о себе как о талантливом живописце в 20-х годах 18 века. Кажется, на этом этапе его интересует сопоставления - разных фактур, живой и мертвой натуры, света и тени. Шарден говорил «Я должен забыть все, что я видел ранее, и даже забыть то, как эти предметы изображали до меня».


«Still Life with Cat and fish» 1728


«A Mallard tied to the Wall and a Seville Orange»


«Still life with Porcelen Pitcher, Three Cherries, a Half-full Glass of Water, Two Cucumbers, a Yellow Copper Pot, a Parsnip next to a Pepper Pot and Two Herrings Hung in front of a Shelf» - такое перечисление всех изображенные предметов замечательно характеризует отношение художника к предметам его натюрмортов.



«Dead Hare with Shortgun, Game Bag and Powder Flask» - эту работу Шарден выставил только через четверть века после создания. Пейзаж на заднем плане - редкий пример пейзажа в картинах Шардена.

Затем идут блестящие жанровые картины. В Прадо восхищает, что на выставке удалось собрать несколько картин, объединенных одним сюжетом, но написанных в разное время.







Три варианта «Soap Bubbles» из американских музеев, причем ни один не является первым из этой серии, т.к. исследования показали, что все три сделаны практически без исправлений. Позже Эдуард Мане напишет свой вариант «Мыльных пузырей» под впечатлением от работы Шардена.


Все три сохранившиеся варианта «The Young Schoolmistress», впервые собранные вместе - к сожалению, найти я смогла только два, третий вариант - наименее контрастный, фигуры окутаны дымкой, краски еще менее яркие.





Два варианта «A Young Student Drawing» - сюжет, к которому Шарден возвращался много раз.







Людей Шарден пишет также блистательно, как и предметы. Лично мне больше всего понравился женский портрет, предположительно портрет его первой жены, сделанный в 1735 г., всего за два месяца до ее смерти.



В конце 30-х годов в его творчестве опять появляются натюрморты. По свидетельству современников, многие предметы, которые пишет Шарден - вещи, принадлежащие его семье. Красный столик, табакерка, посуда - все они бережно хранятся, переходят из одной картины в другую, каждый раз представая в новом ряду предметов и сопоставлений.


«The Tobacco Box» или «Pipes and Drinking Pitcher» - предметы, изображенные на этой картине, перечислены в описи домашней утвари, сделанной после смерти его первой жены. Эта картина - первая из тех, которые будет копировать в Лувре Матисс. Сохранились воспоминания на эту тему - Матисс исследовал полотно с лупой, изучая фактуру живописи, поверхность холста, переходы от тени к свету. Пытаясь добиться такого же неуловимого голубого цвета, как на полотне Шардена, Матисс даже разрезал свой собственный набросок, прикладывая его по частям к картине Шардена. И, хотя по отдельности все цвета соответствовали оригиналу, в целой картине такого эффекта, как у Шардена, Матисс добиться не смог. Он потом признавался, что это была единственная копия, которую он не доделал.



«Tinned Copper Cauldron, epper Pot, Leek and three Eggs» - 1734-1735, написан на деревянной панели


«Apricot Jar» 1758 - овал, не характерный для художника формат.


Единственный сохранившийся натюрморт с цветами - «Bouquet of Carnations, Tuberoses and Sweet Peas in a Vase», 1755 г. Кажется, что эта картина написана очень быстро, но, на самом деле, Шарден работал над каждой картиной, очень долго, никого не допуская в мастерскую. По его словам, он не прекращал работать до тех пор, пока картина не станет совершенной. Но набросков он делал мало, а иногда не делал совсем. Цитата, приписываемая Шардену - «Художник использует краски, но пишет чувствами». Из его картин можно составить представление о чувствах и, вообще, о личности автора. Это вещи удивительно сдержанные, деликатные, тонкие, вместе с тем очевиден перфекционизм художника, его нежная любовь к предметному миру вообще, и, при этом, внимание к деталям.

Пожалуй, единственная тема, где Шарден позволяет себе иронию - искусство.





На выставке представлены работы второй половины 30-х годов «The Painter Monkey» и «The Antiquarian Monkey», где вместо людей он изображает обезьянок.


На картине «The Attributes of the Arts» - все та же милая обезьянка по-деловому держит перо. Возможно, это художественный критик? Таким образом Шарден реагирует на парижскую моду того времени, когда популярным жанром были т.н. Singerie - сценки, изображающие обезьян вместо людей в различных жанровых сценках.


Натюрморт «Glass of water and Coffeepot» написан в 1760 г. Рентген этой картины показал, что вместо кофейника Шарден первоначально нарисовал пирамиду из клубники, но потом переделал и заменил красные ягоды на коричневый кофейник.

Последние годы Шарден был вынужден отказаться от масляной живописи из-за болезни глаз.


Один из последних натюрмортов - «Kitchen Table with Cruet Set and two Mackerels hung from the wall» - реминисценция на ранние натюрморты с теми же предметами.

В 70 лет Шарден начинает работать в технике пастели, причем делает портреты и автопортреты, утверждая себя как художник более «высокого» жанра в иерархии жанров того времени.




Автопортреты (на выставке не представлены)

1771

1775

1780

Лекция В.А.Петрова в ГМИИ / краткий конспект

В.А.Серов


«Открытое окно. Сирень» 1886

Огромную роль в жизни Серова сыграло Абрамцево, с его уникальной творческой атмосферой. И именно жизнеутверждающая энергия Серова наиболее близка абрамцевскому духу. Квинтэссенцией этой атмосферы стала «Девочка с персиками». когда то самое чистое, лучшее, что есть в человеке, является в мир в радостном, светлом образе. "В нынешнем веке пишут все тяжелое, ничего отрадного. Я хочу, хочу отрадного и буду писать только отрадное."

Коровин говорил о Серове, что он «не столько художник, сколько искатель правды жизни».


С годами каждая характеристика в портретах Серова наполняется. Это не просто «зелень зеленая», как у Шишкина, а зелень, передающая определенный эмоциональный настрой - задумчивая, тревожная, радостная. Это целостная психологическая живопись.


«Октябрь. Домотканово» 1895

Серов - создатель феноменологии типажей характеров России на сломе времен.


Известный портрет Левитана самому Серову не очень нравился. Уже после смерти Исаака Ильича Серов написал другой его портрет.



Был и другой Серов - портретист, работающий на заказ, В связи с этими портретами Серов говорил о себе "Злой я, злой".

«Портрет Александра III с рапортом в руках» 1900

Официоз, который изображает Серов, имеет оттенок чужеродности, чего-то угрожающего тому, что исповедует сам художник, и он это смело фиксирует. Это, с одной стороны апофеоз мастерства, с другой - беспощадная оценка автором своей модели. Коровин писал, что Серов о себе говорил так: «У меня мало принципов, но зато они во мне крепко внедрились».

Интересно сопоставление двух портретов - портрета великого князя Павла Александровича (1897), за который Серов получил Гран-при на выставке в Париже, и картины «Баба с лошадью» (1898).




Вообще, такие сопоставления, как живое - не живое, душевно здоровое - изломанное, Серов подчеркивает мастерски. Соотнесение человека с миром животных у Серова всегда работает блестяще - как для подчеркивания светлых сорон человеческой натуры, так и для демонстрации пустоты, безразличия, надлома.

Про портрет князя Юсупова критик А.М.Эфрос сказал «жребец на жеребце».


Про портрет Боткиной сам Серов говорил, что хотел показать «одиночество и злость этой барыни». И очевидно, что и собачка, и то, как выгнута рука барыни, придерживающая собачку, здесь даны не случайно.


Авторский повтор, сам портрет не сохранился.

Финал работы с царской семьей - его портрет Николая в тужурке. Серов показывает императора равнодушно-неконтактным, серый цвет здесь не случаен. В 1901 году, на телеграмму со списком новых заказов для императорского дома Серов ответил «В этом доме я больше не работаю».


«Выезд императора Петра II и царевны Елизаветы Петровны на охоту» 1900

В начале века в творчество Серова приходит историческая тема, он сбдижается с «Миром искусства», но его картины более правдивы, иногда жестоки. Сатирическая графика Серова, его шаржи показывает то, в чем Серов расходится с «Миром искусства».


Портрет Л.Бакста


После расстрела демонстрации 1905 года Поленов и Серов ушли из Академии в знак протеста, тогда Серов создает много документальных, жестких произведений.
В его работах, как и вообще в искусстве этого времени, есть чувство «жизни на вулкане», предчувствие трагедии.

«Стригуны на водопое. Домотканово». 1904

После поездки в Грецию Серов обращается к нео-античной теме.

«Одиссей и Навзикая» 1910 - это поэтическая схема мироздания. В этой картине Серов показывает, что такое мир - это небо, земля, вода и люди, которые в нем живут.

Иллюстрации - с сайта www.vserov.ru